Denis Rusnak
А что касается юродивых, то они стали угасать с 16 века, как и вся русская святость, в 17 веке московские юродивые уже неканонизируются Церковью. Синод уже не канонизирует юродивых вообще. Сам способ канонизации уже иной. С победой иосифлян канонизация всё более зависима от центра. Ранее всегда канонизации предшествовало народное почитание и народ не ошибался так как имел духовную зрелость, потом эта духовная зрелость совершенно исчезла, а канонизация стала актом почти канцелярским. И, как видите, народ до сих пор не готов духовно увидеть святость, ему надо её показывать, это страшный духовный кризис и не вижу тут поводов к оптимизму моих уважаемы оппонентов. Они, почему-то не спорили по существу, а стали усиленно искать недочёты у меня. Конечно я знаю историю Литургии и раскола нестяжателей и иосифлян, но писал я о другом...
20:55

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

Ещё замечу очень трагический момент истории Древнерусской Святости. Преподобный Иосиф был суровым аскетом и был очень суров к своим противникам. И среди этих противников было два Святых. Сам Нил Сорский и архиепископ Серафион. Серафион был оосуждён сторонниками Иосифа, лишён сана и сослан в монастырь Святой Троицы. Многие близкие Иосифу его сторонники просили его о том, чтобы он просил прощения у Серафиона, но Иосиф не чувствовал себя виновным и отказался. Что интересно, житие Иосифа говорит о их примирении...., но житие Серафиона говорит только о том, что сосланный архиепископ заочно простил Иосифа!!! Это были политические перепитии Москвы и Новгорода, Иосиф служил Москве как политик и общественный деятель. По сути, сознательно или нет, но Иосиф уничтожил традицию Святого Сергия Радонежского, Москва теперь нуждалась в ином подвиге.

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

Да, это была трагедия Древней Руси. Жаль, что только, что не делаем уроков из неё:-(

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

Повторю первые посты, чтобы более не наблюдать чрезмерный флуд....

Спор двух духовных течений – «иосифлян» и «нестяжателей» на рубеже XV – XVI столетий является апогеем внутрицерковных противоречий означенного периода, совпавшим с рядом жизненно важных событий в истории нашего Отечества. Вместе с тем, многие аспекты духовных исканий тех лет остаются актуальными, так как, с одной стороны, они оставили глубокий след в нашем менталитете, а с другой, Русская Православная Церковь и сегодня ими руководствуется в своей повседневной жизни.

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

Расхождения во взглядах по этому вопросу между главными представителями обеих партий доказывают, насколько противоположными были их аскетические воззрения в целом. Для Нила Сорского главное — внутреннее совершенствование инока в атмосфере подлинной аскезы; воспитанные в этом духе поколения монахов, если им придется совершать свое служение в миру, будут стремиться к чисто христианским целям. Иосиф Волоцкий видел в монастырской аскезе прежде всего средство для подготовки монахов к исполнению церковно-административных задач. Он говорил о необходимости тесной связи церковных и государственных дел; Нил, напротив, требовал их разделения и совершенной независимости друг от друга. Монастыри, по мысли Иосифа, должны нивелировать личность инока; поэтому он сказал однажды, что личное мнение инока — мать всех страстей, что мнение — это второе грехопадение. Нил же защищал человеческую личность, отстаивал внутреннюю свободу подвижника в его духовном делании.

о ! , В Воркуте мороз ...........сильный .

есть мнение, что за спором нестяжателей и иосифлян стояли более глубокие разногласия - разногласия, касающиеся целого мировоззрения или даже мирощущения. Это фундаментальные разногласия между христианскими оптимистами и пессимистами. Иосифляне исповедовали оптимизм (по А. Швейцеру - совпадение целей индивида с целями универсума). Они считали, что в конце времён будет Царство Божие на земле и его построение - это дело богочеловеческое, т. е. мы должны активно его строить (не внутри себя, а в окружающем нас мире). Нестяжатели же - пессимисты. Они считали, что мир развивается в направлении собствнной гибели, мировая история кончится катастрофой и Царство Божие возникнет после полного уничтожения нашего мира, а наша задача - по возможности выключиться из этого процесса всеобщей деградации и разложения. Другими словами, иосифляне хотели спасти мир, а нестяжатели - спастись от мира.

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

"Н. А. Бердяев писал, что заглавие книги Флоровского должно было бы быть “Беспутья Русского Богословия.” Действительно, во всем огромном количестве авторов и писателей девятнадцатого века, рассмотренных в книге, только немногие, например, А. С. Хомяков (отчасти) и особенно митрополит Филарет (Дроздов), находят положительную оценку. Не отрицая ни ума, ни таланта, ни способностей отдельных авторов и всегда рисуя яркую картину каждой эпохи, о. Георгий ко всем и ко всему прилагает раз навсегда им принятую святоотеческую или византийскую нормативность, которая для него является единственно православной.
Здесь не место обсуждать вопрос о том, прав ли был Флоровский в своем подходе к истории русской религиозной мысли. Конечно, не во всем прав. Так, православный богослов может поставить вопрос, не слишком ли узко Флоровский понимает святоотеческое предание. Если критиковать русское православие во имя “византинизма,” не следовало бы также подвергнуть критике и сам византинизм? Равнозначен ли он Священному преданию как таковому? А литературовед или историк мысли может в ряде случаев не согласиться со справедливостью отдельных — всегда острых и интересных — портретов, нарисованных автором."
Прот. И. Мейендорф

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

в то время как Нил исходил из чисто аскетических воззрений, которые к тому же основывались на канонических правилах Восточной Церкви, Иосиф руководствовался больше церковно-практическими соображениями. Главной задачей монастыря является забота о подготовке церковной иерархии. Эту задачу монастырь может решать лишь в том случае, если в нем созданы для братии (Иосиф подразумевает общежительный монастырь) такие условия жизни, когда монахи освобождены от забот о хлебе насущном, когда они могут целиком посвятить себя подготовке к будущему служению в рядах церковной иерархии — как епископы, настоятели монастырей и т. д. «Аще у монастырей сел не будет,— формулирует на Соборе 1503 г. свою точку зрения Иосиф,— како честному и благородному человеку постричися?»[134] Взгляды Иосифа нашли на Соборе поддержку у епископов и одержали верх: земли остались во владении монастырей.

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

Расхождения во взглядах по этому вопросу между главными представителями обеих партий доказывают, насколько противоположными были их аскетические воззрения в целом. Для Нила Сорского главное — внутреннее совершенствование инока в атмосфере подлинной аскезы; воспитанные в этом духе поколения монахов, если им придется совершать свое служение в миру, будут стремиться к чисто христианским целям. Иосиф Волоцкий видел в монастырской аскезе прежде всего средство для подготовки монахов к исполнению церковно-административных задач. Он говорил о необходимости тесной связи церковных и государственных дел; Нил, напротив, требовал их разделения и совершенной независимости друг от друга. Монастыри, по мысли Иосифа, должны нивелировать личность инока; поэтому он сказал однажды, что личное мнение — мать всех страстей, что мнение — это второе грехопадение. Нил же защищал человеческую личность, отстаивал внутреннюю свободу подвижника в его духовном делании.

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.

Победа Иосифа имела эпохальное значение. Его приверженцы набирали силы, в особенности со 2-й четверти XVI в.,— краткий промежуток, связанный с митрополитом Иоасафом (1539–1541), который сочувствовал нестяжателям, не имел особого значения для судеб Церкви, и вскоре иосифляне превратились в самую влиятельную, правящую группу в Русской Церкви.

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.