Но чем достигалось господствующее положение Православной церкви? Тем, прежде всего, что она была возведена в ранг государственной. Государство поддерживало православие материально и законодательно. Разве Православная церковь добилась своего авторитета евангельской деятельностью? Нет! Но хорошо известно, что жители Российской империи принуждались к православной вере жёсткими полицейскими мерами и сильнейшим давлением властей. Вот лишь некоторые примеры того, как «сохранялась» отеческая вера.
Согласно Своду законов Российской империи, все исповедания разделялись на четыре уровня, каждому из которых соответствовал свой объём прав, привилегий и ограничений6. На первом уровне находилась РПЦ. Православные верующие наделялись всей полнотой прав. Более тысячи статей Свода законов охраняли права Православной церкви. Закон объявлял РПЦ «первенствующей и господствующей».

Это значило, что император всея Руси не мог исповедовать никакой другой веры, кроме православной, и должен был защищать интересы Православной церкви7. Закон объявлял православные праздники государственными. Без церковных иерархов не могло обойтись ни одно важнейшее государственное событие и торжество. На второй ступени находились «признанные терпимые» исповедания, к которым относились: католики, протестанты, армяно-григорианская и армяно-католическая церкви, христианские секты (меннониты, баптисты, адвентисты), а также нехристианские конфессии: иудеи, мусульмане, буддисты, ламаисты (языческая религия). Прав у верующих этих конфессий было существенно меньше. Например, они не могли занимать некоторые государственные посты, а для иудеев введена была черта оседлости, их ограничивали в праве обучаться в гимназиях и высших учебных заведениях. И всё — из «государственных соображений».

На ещё более низкой ступени стояли «терпимые непризнанные». Это были раскольники и сектанты, отделившиеся в разное время от РПЦ. Поскольку отпадение от православия считалось государственным преступлением, этим людям запрещались все виды религиозной деятельности. Нарушение запрета каралось уголовным преследованием.
И, наконец, существовала самая низшая категория верующих — «непризнанная и нетерпимая». К ней закон относил так называемые изуверские секты (например, скопцов), а также те исповедания, которые, в зависимости от конкретных исторических обстоятельств, квалифицировались государством как враждебные. Сама принадлежность к этим вероисповеданием преследовалась по закону.

Закон о вероисповеданиях использовался для проведения национальной политики государства. Каждое вероисповедание закреплялось законом за определённой нацией. Татары должны были исповедовать ислам, евреи — иудаизм, поляки — католицизм, выходцы из Западной Европы — протестантизм, буряты — буддизм и т. д. Запрещалась проповедь какого-либо вероучения за пределами «присущей ему» национальной общности или канонической территории. Лишь Православная церковь, согласно ст. 97 Свода законов, наделялась правом миссионерской деятельности среди любых народов и на любой территории8. Причиной тому была государственная задача русификации окраин империи и утверждение привилегированного статуса русского народа среди других народов России. Именно тогда утвердилась сакраментальная формула: русский — значит православный.

Можно ли сердцу приказать как верить?
Уложение о наказаниях и Устав о предупреждении и пресечении преступлений содержали около 40 статей, направленных против «совратителей», т. е. тех, кто занимался миссионерской деятельностью. Так, например, миссионера, который проповедовал православному, лишали всех прав состояния и ссылали в Сибирь или на Кавказ. Такому наказанию подвергли, например, адвентистского проповедника Феофила Бабиенко. Нельзя было проповедовать даже своим жёнам или мужьям, даже детям (если хотя бы кто-то из родителей был крещён в православную веру) и прислуге. Подвергались преследованию не только «совратители», но также и те, кто не препятствовал их намерениям.

Так, в ст. 192 говорилось: «Кто, зная, что жена его или дети, или другие лица, за коими ему предоставлено законом наблюдение и попечение, намерены отступить от православного вероисповедания, не будет стараться отклонить их от сего намерения и не примет никаких зависящих от него по закону мер для воспрепятствования исполнению онаго, тот за сие приговаривается: к аресту от трёх дней до трёх месяцев и сверх того, если он православный, передаётся церковному покаянию»9. Обязаны были доносить начальству о религиозных взглядах человека и так называемые посторонние свидетели. Ст. 56 предписывала рождённым и воспитанным в православной вере «русским людям», живущим с новокрещёными в одних деревнях, «наблюдать за поступками новокрещёных».

Право перехода в протестантизм было предусмотрено только для лиц, принадлежавших к церкви той же, что и протестанты, правовой категории вероисповеданий, либо «менее терпимой», и только с разрешения гражданского начальства. Так, к примеру, протестантом мог стать иудей, магометанин (мусульманин), буддист. Закон регулировал также, из каких именно нехристианских и в какие христианские исповедания и на каких условиях могли происходить обращения.
Брак православного и протестанта мог быть заключён только на определённых государственным законом условиях. Например, обряд бракосочетания мог совершать только православный священник и лишь в православной церкви. Во время заключения брака жених и невеста давали священнику подписку о том, что неправославный супруг не будет склонять православного к отказу от своей веры, иными словами, запрещалась проповедь своему супругу.

Дети, рождённые в смешанном браке, должны были воспитываться только по правилам православной веры. Даже в случае смерти православного супруга неправославный всё равно должен был придерживаться этого правила. Дети, вероисповедание родителей которых было неизвестно, обязаны были креститься по православному обряду и считались православными, даже если и воспитывались лицами другого вероисповедания.
Российское законодательство не признавало свободы вероисповедания, поскольку рассматривало веру как часть национальной политики, каковая была исключительно государственной прерогативой. В России не признавалось право личности на религиозное самоопределение, религия использовалась для решения чисто политических задач. Государство вмешивалось во внутрицерковную деятельность конфессий на их канонических территориях, поддерживая при этом только Православную церковь.

Когда же протестанты в России станут своими?
Исходя из вышесказанного, остаётся только восхищаться той жаждой правды, которую питали тысячи русских людей, обращаясь в протестантизм в те времена. Невзирая на ограничения, к концу XIX в. Россия становится многоконфессиональной страной. Подданные российского императора исповедуют католицизм, протестантизм, ислам, буддизм, иудаизм и многие другие религии. В конце XIX в. число православных в Российской империи составляло чуть больше половины всего населения России (72 из 125 млн.)

С удивлением мы обнаруживаем факт, что количество протестантов в начале XX в. достигло 3 млн. (на 125 млн населения)13.
Цифра, втрое превышающая количество протестантов в современной России! И это были самые передовые и деятельные люди своего времени, внёсшие серьёзный вклад в развитие экономики, культуры и науки страны.