В 1863 году преподобный Антоний совершил паломничество к мощам святого Тихона Задонского и святого Митрофана Воронежского. 9 марта 1865 года, когда старцу исполнилось ровно 70 лет, после трехлетнего самоиспытания, он принял великую схиму с оставлением прежнего имени. По болезни старца пострижение было совершено келейно настоятелем обители, преподобным Исаакием I. После пострижения преподобный Антоний перестал принимать мирских лиц, братию скита принимал изредка, погрузившись в непрестанную молитву.

Старец был особорован за 17 дней до кончины, когда телесные силы еще не совсем оставили его. Приобщался же Святых Таин в последнее время ежедневно и пребывал в непрестанной молитве. В августе 1865 года наступил последний день жизни многострадального преподобного Антония. Вечером, во время всенощного бдения, умирающий вдруг потребовал, чтобы к нему пригласили настоятеля. Как истинный послушник, он и в последний путь не хотел отправляться без настоятельского благословения. Исполняя беспрекословно волю умирающего, настоятель преподобный Исаакий благословил его и простился с ним уже навеки.
Погребен преподобный Антоний в Казанском соборе монастыря рядом с преподобным Моисеем. В 1996 году причислен к лику местночтимых святых в Соборе Оптинских старцев. Прославлен Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 года для общецерковного почитания. Покоится в Казанском соборе Оптиной Пустыни рядом с любимым братом и духовным отцом, преподобным Моисеем.

Старец Таврион
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * (1898 -1978 гг.)

В этот день 13 августа 1978 года отошел ко Господу старец святой жизни, духовник Рижской Спасо-Преображенской пустыни архимандрит Таврион (Батозский). Мне по милости Божией довелось с ним служить, общаться, слушать его богодухновенные поучения. Вот какова вкратце его биография.

Отец Таврион (в миру Тихон Данилович Батозский) родился в многодетной крестьянской семье в Харьковской губернии и уже в 15 лет по своему желанию поступил послушником в знаменитую Глинскую пустынь. Во время Первой мировой войны его призвали в действующую армию. Там он служил при полковой кухне в Даугавпилсе в Латвии, бывал в Риге, и уже в конце жизни, будучи духовником Рижской пустыни, часто вспоминал об этом и дивился Промыслу Божию, приведшему его опять на Латвийскую землю.

Только после революции 1917 года он вернулся в родную обитель. А в 1920 году уже советская власть опять проводила мобилизацию насельников монастыря на военную службу. Но на этот раз его отпустили с призывного пункта, и на обратной дороге с ним произошло удивительное происшествие – он чудесным образом был спасен от смерти.

Итак, о. Таврион был схвачен чекистами в вагоне поезда и отправлен по тюрьмам, лагерям и ссылкам, где провел в общей сложности 21 год и выжил только благодаря тому, что ежедневно совершал Божественную литургию, он был хорошим художником и писал для лагерей и заводов всякие лозунги, плакаты и прочую ерунду. Это было внешним прикрытием его подвигов, а по ночам он служил литургию. Он имел служебник, самодельные евхаристические сосуды, антиминс, доставал изюм, из которого давил виноградный сок и использовал его вместо вина для Причастия.

Он знал наизусть суточное богослужение: сам служил, сам пел, сам разжигал кадило и делал это не в таких прекрасных храмах, где мы сейчас с вами стоим, а в лесу на пне или в сырой землянке Казахстана. Благодаря благодати Божией, дарованной ему в таинстве Святой Евхаристии он, полуголодный и больной, выжил столько лет в лагерях и ссылках. Когда в 1952 году он вышел из мест не столь отдаленных, то его и близко не хотели подпускать к официально разрешенному служению в действующих монастырях и храмах. Где бы он ни был, власти его отовсюду гнали.

Будучи хорошим художником, он сам писал иконы, любил красивое пение – организовал его в пустыни на должной высоте. Со всех концов страны к нему ездили люди, и он очень много сделал для проповеди Православия. Это был ревностный пастырь, безстрашный христианин и борец против сил зла, который посвятил свою жизнь служению Богу. Он не был экуменистом, как некоторые сейчас о нем говорят, хотя и не враждовал против католиков, ездил к ним в гости, как, собственно, и сам митрополит Леонид и другие рижские священники, которые тоже не гнушались общения с католическим духовенством. Но они веру от этого не теряли, и такое общение происходило чисто на житейском уровне, здесь нужно принимать во внимание и условия проживания православных в католическом регионе, и специфику психологии местного населения, и другие факторы.

Отец Таврион был настоящий духовный боец, истинный православный монах, который ревностно подвизался, постился, молился, одно его слово было, как огонь, как снаряд, поражающий собеседника. Его враги – ненавистники благочестия, колдуны и безбожники скрежетали на него зубами, не находили себе места от злости, но эти сатанинские букашки ничего не могли поделать с праведником. И вот, когда почитатели старца, его духовные чада уже в 90-х гг. стали собирать материал для его церковной канонизации, то не тут-то было, возникли неожиданные препятствия. Внутренние враги Церкви помешали его официальному причислению к лику святых, они вменили о. Тавриону в вину то, что он общался с католиками. Хотя я как один из свидетелей его жизненного подвига говорю вам, что он не был экуменистом. Он ни разу не сказал: «Давайте соединим католичество с Православием».