Вообще же эта канонизация, которая, очевидно, совпадет с рубежом тысячелетий, будет нести в себе изрядный заряд модернизма (употребляю это слово без всякой ценностной окраски – позитивной или негативной). Ее мотивы (по крайней мере, как они высказаны в документах Собора 1997 г.) несут в себе очень интересный оттенок. В наш век всевозможных образов (“имиджей”) и “виртуальной реальности” очевидно, что слово первичнее дела, точнее, что само слово и есть дело, очевидно, что идея и есть реальность. Какая идея воцарится в умах людей - такой и будет та реальность, которую они перестроят под себя. Вот и при этой канонизации всматриваются не столько в то, что происходило в душе Царя, сколько в то, как его воспринимали его палачи, и как воспримут акт его сегодняшнего прославления наши современники. Самый неоспоримый довод в пользу канонизации поясняет: царь канонизируется потому, что его имидж в сознании палачей сливался с образом России и Церкви. Стреляли не в гражданина Романова. Стреляли в Россию и в Церковь. Вот Церковь и говорит: те кто, стреляли в Царскую семью (и отдавали приказ об этом расстреле), сами считали, что стреляют в меня. Значит, Царская Семья ради меня пострадала, и потому я не могу их образы убрать из своей памяти, не могу не видеть их рядом с Христом. А потому и пою им не только “вечную память”, но и величание.
Души спасает Господь – независимо от решения Собора и до его решения. Собор же выносит для почитания образ нового Святого. Если этот образ будет каноничен, будет вполне соответствовать церковному пониманию целожизненного служения Христу – то именно он и останется в памяти людей. Этот образ и будет помогать им в их собственном восхождении к святости. Если образ будет выверенно-каноничным.
Трудно также понять и то, что распорядок его церковной жизни не стал иным после отречения. Понимаю, что занятость Государя в дни его правления была велика, а потому Богослужение совершалось скоро и сокращениями. Но вот уже нет поводов спешить. Уже близок якобы предсказанный переход в Царство Божие… Но почему же Литургия на Троицу вместе с вечерней и коленопреклоненными молитвами и на этот раз занимает менее двух часов? Уже стоя на грани, уже подписав отречение, он месяц только “ходит к обедне”, и лишь 1 апреля, в Великую Субботу причащается Крови Христовой (перед этим причастие было в конце первой седмицы Поста – за десять дней до отречения). Не могу понять, почему предупрежденный мученик медлит с причастием в решающие дни своей жизни.
Трудно мне представить, чтобы из-под пера предупрежденного человека вырвались знаменитые ныне слова: “Кругом измена, трусость и обман”. Трудно представить, что предупрежденный о своей Голгофе человек в своей дневниковой записи в день отречения лишь сетует на окружающих – но никак не вспоминает Промысел Божий и не молит Господа об укреплении в начавшемся восхождении ко кресту.

живу как положено а положено на все!!!!!