Ему на вид, пожалуй, не больше двух.
Песок сбегает струйками из горсти.
Он это слово ловит, как белый пух,
И по слогам боится произнести.
Подходит робко, трогает за ладонь,
Глаза, как небо, преданы и чисты.
Он напряженно смотрит на детский дом и выдыхает: «Мамочка, это ты?» - и ждет ответа сжавшись,
Как ждут удар, как обрывают резко чужую нить…
Он загадал – однажды услышать «да»
И веру в это чудо теперь хранит,
И нет обиды в ясных его глазах, и нет вопроса: «Взрослые, почему?».
Он мог бы сам об этом мне рассказать,
Но я боюсь – не выдержу, не пойму,
Когда он будет, милый смешной малыш,
Мне говорить, что Боженька любит всех и всех прощает…
Разве себе простишь, что предаешь застенчивый этот смех,
Что отнимаешь руку, отводишь взгляд,
Что ищешь оправдания – «не теперь»?...
А он стоит, ни слова ни говоря,
И прорастает светом своим в тебе,
Глаза, как небо, преданы и чисты,
И в них слезинки копятся и звенят…
Он выдыхает: «Мамочка, это ты?»
И сердце отвечает: «Конечно, я»