Он знал наизусть суточное богослужение: сам служил, сам пел, сам разжигал кадило и делал это не в таких прекрасных храмах, где мы сейчас с вами стоим, а в лесу на пне или в сырой землянке Казахстана. Благодаря благодати Божией, дарованной ему в таинстве Святой Евхаристии он, полуголодный и больной, выжил столько лет в лагерях и ссылках. Когда в 1952 году он вышел из мест не столь отдаленных, то его и близко не хотели подпускать к официально разрешенному служению в действующих монастырях и храмах. Где бы он ни был, власти его отовсюду гнали.