"И первосвященник, став посредине, спросил Иисуса:
– Ты не отвечаешь ничего? Что они против Тебя свидетельствуют?
Он же молчал и не ответил ничего. Снова первосвященник спрашивал Его, и говорил Ему:
– Ты ли Христос, Сын Благословенного?
Иисус же сказал:
– Я. И вы увидите Сына Человеческого, восседающего по правую сторону Силы и грядущего с облаками небесными.
Первосвященник же, разодрав одежды свои, говорит:
– Какая нам ещё нужда в свидетелях? Вы слышали хулу! Как вам кажется?
И все осудили Его, признав повинным смерти."
Сначала Иисус не хотел отвечать, и первосвященник привёл его к присяге. Под присягой Иисус вынужден был отвечать ( и я очень рад, что он, наконец, ответил). На вопрос "Ты ли Христос, Сын Благословенного?" он ответил утвердительно.
– Итак, какие же показания дал на суде Христос? Во-первых, он назвал себя Сыном Благословенного, т. е. Бога; во-вторых, сидящим по правую сторону Силы и, в-третьих, Сыном Человеческим, грядущим на облаках небесных. Эти слова однозначно описывают его как Мессию. Очень важно рассматривать их в совокупности.
Синедрион (еврейсий верховный суд) прекрасно уловил смысл слов Иисуса. Именно поэтому первосвященник разодрал на себе одежды и сказал: "На что нам ещё свидетели?" Иисуса осудили за им же произнесённые слова.
Роберт Андерсон подчёркивает: "Самые убедительные доказательства – это показания враждебно настроенных свидетелей. Действия врагов Иисуса неопровержимо устанавливают тот факт, что Он называл себя Богом. Не нужно забывать, что в эпоху, о которой идёт речь, евреи вовсе не были первобытными и невежественными дикарями: это был глубоко религиозный народ, обладавший высочайшей культурой. И ведь именно за эти слова Синедрион – верховный совет нации, в который входили наиболее выдающиеся религиозные деятели, – в том числе Гамалиил и его великий ученик Савл из Тарса – единогласно приговорил его к смертной казни".
Нет сомнений, что Иисус дал эти показания по собственной воле. Не менее ясно, что евреи поняли его слова как утверждение, что он – Бог. Перед ними стоял выбор: либо считать его слова богохульством, либо поверить, что он – Бог. Судьи это прекрасно понимали, – оттого они и распяли его, а потом ещё и насмехались над ним за то, что он "возложил упование на Бога... Ибо сказал Он: "Я Божий Сын". (Мф. 27:43).
Видный специалист по Ветхому Завету Г. Б. Суит объясняет, почему первосвященник разорвал на себе одежды:
"Закон запрещал первосвященнику рвать на себе одежды в мелких частных конфликтах (Лев. 10:6, 21:10), однако при исполнении обязанностей судьи, по традиции, он должен был именно так выражать свой ужас по поводу любого богохульства, свидетелем которого он становился. Нельзя не отметить, что смущённый судья испытал в этот решающий момент глубокое облегчение. Он мог уже не волноваться, найдутся надёжные свидетели или нет: необходимость в них отпала, так как заключённый сам признал свою вину".

"...не храбрым-победа,...и не у разумных-богатство,...но время и случай для всех их."(Еккл.9:11)