«Но что со мною соделалось, друзья, таинники и подобные мне любители истины! — восклицает Григорий Богослов . — Я шел с тем, чтобы постигнуть Бога. С этой мыслию, отрешившись от вещества и вещественного, собравшись сколько мог сам в себя, восходил я на гору. Но когда простер взор, едва увидел задняя Божия (срв. Исх. 33, 22–23) и то покрытый Камнем (1 Кор. 10, 4), т.е. воплотившемся ради нас Словом.
И приникнув несколько, созерцаю не первое и чистое естество, познаваемое Им Самим, т.е. Самою Троицею. Созерцаю не то, что пребывает внутри первой завесы и закрывается херувимами, но одно крайнее и к нам простирающееся... А это есть... то величие, которое видимо в тварях, Богом и созданных, и управляемых»... Иначе сказать, и на высотах созерцания не открывается Сам Бог в Себе, но только Слава Его,