Итак, как ясно распознаем мы в этом примере различия цветов, и при этом нельзя постичь чувством границу разделения одного и другого, так, подумай, ведь возможно сравнить с этим и боже*с*т*вен*ные догматы: с одной стороны, особен*ности ипостасей, словно один из видимых цветов радуги, сверкают в Каждом из Лиц, исповедуемых во Святой Тро*ице, но вместе с тем, в соответствии с природой не заметно никакого отличия Одного от Другого, но в общей сущности в Каждом из Лиц сияют [сво*и] отличи*тель*ные особен*ности. Ведь и там, в примере [c радугой], была одна сущность, сия*ю*щая многоцветным излучением, сущность, под действием солнечных лучей став*шая дугой, цвет же явля*емого был многообразен. Научает же нас разум при помощи творения тому, чтобы не впадали мы в заблуждения в учениях о догмате, когда встретив*шись с чем-то трудноразличимым, мы теря*емся, испытывая головокружение: как согласиться со сказан*ным? Ведь как о вещах, видимых для глаз, опыт всегда говорил больше, нежели объяснение причины, так и о догматах, которые выше нас, вера говорит лучше, нежели постижение через умозаключения, научая нас и отделен*ному в ипостаси, и соединен*ному в сущности.
Итак, когда рассматривал*ся вопрос о том, что, с одной стороны, есть нечто общее во Святой Тро*ице, а с другой – особен*ное, то оказалось, что смысл общности подводит нас к сущности, а ипостась есть особый признак каждого Лица.

Snorhavorum em bolor hayeri amanor@ ev surb cnund@