Та мелкая дробность профессий у евреев «штетловой» эпохи, о которой мы уже не раз писали , позволяла достичь двух результатов.
Во-первых, каждый, у кого было «хазоке» - в данном случае: наследственная профессия - мог зарабатывать хлеб свой насущный, не мешая это делать другому. Во-вторых, занимаясь своей профессией с детства, учась у своего отца (деда, дяди), ремесленник достигал изрядного мастерства. А уж тут, простите, заядлые антисемиты, не очень, в общем-то, склонные объективно оценивать любое лицо еврейской национальности, лишь в редчайших случаях откажутся от услуг мастеровитого еврея. Чего далеко ходить за примерами: зубной врач, конечно, не ремесленник, а «дер доктор», но дело его очень зависит от умелости рук, потому и может быть использован для наглядности. В те не очень далекие времена, когда процент евреев среди зубных врачей был очень высок (и не только в России), какой работник редакции «Молодой Гвардии» отказался бы от услуг дантиста лишь потому, что он жидо-масон? Вопрос был в одном: без боли сделает? Оценка качества, естественно, относилась и к портному, и к часовщику, и к прочим «работникам сферы обслуживания».
Среди этих прочих, востребованность которых в Москве исчезла годов с пятидесятых, а в провинции необходима и поныне, достойное место занимал печник. Сразу оговоримся: в собственно России евреев-печников почти не было. Суровый климат и благотворное влияние коренных для наших мест финно-угорских народов выковали в великороссах великое умение во всех оттенках печного ремесла; чего стоит одна лишь русская печь с лежанкой, не ведомая даже братским и соседним славянским народам.