обителей заволжских старцев, вместе с этим угас созерцательный подвиг святости на Руси. Среди учеников Иосифа много иерархов, волоколамский монастырь стал источником иерархии, как ранее Троице Сергиева Лавра, но тут не было ни одного святого. Это был переход от Святой Руси к Православному Царству, это было начало эпохи уставного благочестия и разрыва богословия и обрядности. Литургия перестала быть жизнью души, она стала регулой. Ну, яркий пример, Иоанн Грозный, вполне совмещал уставное благочестие, ревность, с утопической жестокостью, даже опричина возникла как монашеский своеобразный орден. Царь был религиозен, вполне, но это был новый тип религиозности, который пришёл с победой иосифлян. Иосифляне строили именно православное царство, не Церковь и не святость. Так часто потом в жизни можно было встретить безнравствеенность на улице и ревность в поклонах в храме. Этот разрыв отрицать нельзя, он стал частью жизни в Русском Православии и его отчётливо видно и сегодня.

Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.