Муж и жена обязаны сохранять супружескую верность друг другу. Нарушение супружеской верности есть преступление самое тяжкое. И потому Златоустый со всею силою обличает этот порок, и обличения святителя сохраняют все свое значение и для современного общества, в котором этот порок значительно распространяется в мужах и женах. Обличая мужа, нарушающего верность к своей супруге, св. Златоуст говорит: “Чем извинится он? Не говори мне о страсти природы. Потому и установлен брак, чтобы ты не преступал границ. Ибо Бог, промышляя о твоем спокойствии и чести, для того и дал тебе жену, чтобы ты удовлетворял разжжению природы чрез свою супругу и освободился от всякой похоти. А ты неблагодарною душою наносишь Ему бесчестие, отвергаешь всякий стыд, преступаешь назначенные тебе границы, бесчестишь свою собственную славу. Зачем обращаешь взоры на чужую красоту? Зачем рассматриваешь лицо, непринадлежащее тебе? Зачем нарушаешь брак — бесчестишь свое ложе?” “Не затем пришла к тебе жена, оставив отца и мать, и весь дом, чтобы терпеть от тебя бесчестие, чтобы ты предпочитал ей гнусную рабыню, возбуждал бесчисленные распри. Ты взял сопутницу жизни, равную в чести, свободную. Не безрассудно ли, что ты, взяв приданное, бережешь его и не расточаешь, а между тем повреждаешь и оскверняешь то, что драгоценнее приданного — чистоту целомудрия и твое тело, принадлежащее жене?”
Для отклонения от нарушения от супружеской верности, Златоустый нередко с особенною живостью и выразительностью изображает жалкое и мучительное состояние нарушителя ее. “Смотри на прелюбодея, и ты увидешь, что он в тысячу раз несчастнее одержимых цепями. Он всех боится, всех подозревает: и свою жену, и мужа прелюбодейницы, и самую прелюбодейницу, домашних, друзей, знакомых, братьев, самые стены, свою тень, себя самого. И что всего бедственнее — совесть его вопиет и терзает его ежедневно. Если же представит суд Божий, то не может стоять от страха. И удовольствие отсюда кратко, а печаль продолжительна, ибо вечером и ночью, в пустыне и в городе — повсюду следует за ним обвинитель, показывающий не острый мечь, а нестерпимые мучения, поражающий и убивающий страхом.”
|