Последняя упомянутая книга – “28 июня ст. ст. Начал читать 8 том Салтыкова-Щедрина”. И нет ни одной книги святоотеческой. Кроме двух упоминаний о Библии – никакой духовной, собственно церковной литературы… Так что считать, будто все полтора года Николай Александрович жил только мыслью о мученическом подвиге и о придвигающемся переселении в Обители Вечные – невозможно. Впрочем, если сопоставить дневник Государя с письмами его семьи из заточения, то можно сделать вывод о том, что он сознательно избрал позицию целомудренного умолчания о духовных сторонах своей жизни…
Во любом случае, Собор, которому предстоит прославить Государя, должен сказать несколько слов о его дневнике – ибо слишком неожиданные умолчания или, напротив, записи есть на его страницах. Если без комментариев издавать дневник Государя как дневник Святого мученика, то возникнут неизбежные соблазны – так как ряд записей весьма далек от традиционно-церковного представления о поведении мученика перед казнью. Мученики древности не проводили вечера перед казнью в карточных играх, не записывали в своих дневниках радостные впечатления от выигранных партий (“во время игры имел четыре безика… Во время игры с Марией у меня вышел настоящий трик-трак – так же редко, как четыре безика” – 1-5 мая 1918), не учили своих детей карточным играм (3 мая 1918). Если мы признаем подлинность пророчеств о гибели Царской Семьи – мы должны будем признать потрясающую бесчувственность Царя. Но если мы признаем, что сам Царь не знал о том, какой конец предначертан ему и его детям, тогда то, что иначе казалось бы чудовищной толстокожестью, станет обычной человеческой немощью а, может, даже педагогической “икономией”: может, Государь видел, что нервное напряжение его детей на пределе – и потому решал давать им разрядку (в виде карточных игр и Конан Дойля). Но в любом случае эти штрихи жизни Царственной Семьи в заточении должны быть истолкованы по церковному.
Так что вопрос о том, чему именно должен подражать благочестивый мирянин в жизни последней Царской Семьи, далеко не прост. Чтобы не вышло подражания в грехе или в человеческой слабости, – Собор должен назвать их своиими именами. И напротив, чтобы то, что было педагогически и сиюминутно необходимо, не воспринималось ни в качестве греха, ни в качестве нормы обычной христианской жизни – тоже нужно разъяснение Собора.
Еще более важным мне кажется дать очень взвешенную оценку самого акта отречения Государя от престола. Нередко именно в акте отречения видят христианский подвиг Императора: добровольное сложение высшей власти и вверение себя в руки Промысла... Однако – мог ли так поступить тот, кому была вверена ответственность не только за себя, но и за страну? Начальник не напрасно носит меч свой. И зачем же выпускать этот меч из рук перед лицом врагов?

живу как положено а положено на все!!!!!