Юридическое исследование деяния иерусалимского синедриона нужно начать с его первого формально-правового действия. Таким актом было «взятие под стражу» Проповедника из Галилеи («возложили руки на Иисуса и взяли Его», Мф. 26, 50). В соответствии с древнееврейским судопроизводством подозреваемый в нарушении закона человек в указанный день должен был явиться на суд, оставаясь до этого времени на свободе. Аресту предполагаемый преступник подлежал в двух случаях. Во-первых, когда нарушитель закона мог скрыться, чтобы избежать справедливого наказания. Во-вторых, когда пребывание его на свободе грозило безопасности людей или вело к нарушению порядка. Как правило, это относилось к вооруженному убийце, разбойнику или мятежнику. Все, что было известно вождям народа (первосвященнику, судьям, старейшинам) об Иисусе, не давало ни малейшего повода к взятию Его под стражу. Никаких указаний на проведенное следствие в источниках нет. Первым на это правовое нарушение обратил внимание первосвященников Сам Христос: «как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня? Каждый день бывал Я с вами в храме, и вы не поднимали на Меня рук, но теперь ваше время и власть тьмы» (Лк. 22, 52

. Последние слова («теперь ваше время и власть тьмы») прямо говорят о том, что закон в отношении к Нему соблюдаться не будет.
Итак, Спаситель подвергся незаконному аресту. Готовность к такому правовому произволу была давно. Во время праздника поставления кущей Иисус учил в иерусалимском храме, и многие в народе уверовали в Него. Тогда фарисеи и первосвященники послали служителей схватить Его, но те вернулись одни под сильным впечатлением от слышанного: «никогда человек не говорил так, как Этот Человек» (Ин. 7, 46). Фарисеи были раздражены на народ, слушавший Проповедника, и на служителей, не исполнивших поручение. Тогда ученик Иисуса Никодим возвысил свой голос и указал на беззаконные усилия членов синедриона: «судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» (Ин. 7, 51).

Вслед за первым юридическим нарушением (взятие под стражу без законного основания) последовало второе: Иисус Христос, задержанный в Гефсиманском саду, сразу же был приведен на суд, минуя предварительное заключение. Оно было элементарной правовой нормой как древнееврейской, так и римской судебной практики. Обвиняемый, с одной стороны, мог ознакомиться с делом, приготовиться к оправдательным ответам. Власть, с другой стороны, имела бы возможность провести тщательное расследование

преданию, находился возле теперешних Сионских ворот. Как глава большого и влиятельного семейства, он пользовался авторитетом в синедрионе. В его доме был учинен первый допрос Божественному Узнику. Действия Анны, напоминавшие процедуру суда, законной силы не имели, потому что тесть Каиафы в это время был в отставке. Это было третьим юридическим нарушением в отношении к Спасителю. Старейшины это знали. Что побудило иудейских вождей при большом стеснении во времени (нужно было до утра успеть провести судебное разбирательство и осудить на смерть Пленника) и неправомочности Анны привести к нему в дом Иисуса Христа? Многие исследователи говорят о желании доставить удовольствие столь влиятельному лицу, каким был глава первосвященнического рода. Тем более, что дом его был по пути. Принимая это объяснение, выскажем еще одно предположение, не противоречащее первому: иудеи, задумавшие расправу над ненавидимым ими Учителем, рассчитывали на опытность Анны, который спросил Иисуса об учениках Его и об учении Его (Ин. 18, 19). В этих вопросах Анна сразу же обнаружил себя хитрым и опытным политиком. Бывший первосвященник хотел, по-видимому, подвести дело к тому, чтобы обвинить Иисуса Христа в руководстве тайной общиной. В этом был коварный умысел.

Спокойным, кратким и точным ответом Христос разрушил план отставного первосвященника: «Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего» (Ин. 18, 20). К этому Узник прибавил слова, в которых видно желание перевести допрос в юридическую плоскость, ибо для суда объективно значимо не столько мнение подсудимого, сколько показания свидетелей: «Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших, что Я говорил им; вот, они знают, что Я говорил» (Ин. 18, 21). В ответ на это один из служителей ударил Спасителя по лицу. Это было очередное нарушение юридической нормы. Не только слуга, но и судья не имели права бить подсудимого. Когда святой апостол Павел стоял перед судом синедриона, первосвященник Анания приказал бить его по устам. Первоверховный апостол указал ему на беззаконность этого поступка: «ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня» (Деян. 23, 2–3)

Ответ Иисуса Христа на расчетливо поставленный вопрос влиятельного саддукея лишил последнего надежды придать начавшемуся делу политическую направленность. Он больше не допрашивал Узника. Однако несколько часов спустя, когда первосвященники и народная толпа, добиваясь у Понтия Пилата утверждения Иисусу смертного приговора за то, что «сделал Себя Сыном Божиим» (Ин. 19, 7)

Древние евреи не знали привычного нам понятия «засудить», ибо суд для них не был карающим органом. У него было только одно назначение – установить истину и принять справедливое решение...В ту ночь в доме первосвященника и во дворе было многолюдно. Еврейское право не знало «закрытых процессов». Богодухновенный законодатель дал древним евреям понимание гласности как важного принципа справедливого суда........Для принятия судебного решения нужны были свидетели — лица, обладающие точными сведениями о поступках обвиняемого, для вынесения судебного решения, оправдывающего или осуждающего подсудимого. Этот весьма простой способ совершения судебных дел известен с глубокой древности. Без свидетелей судебное решение невозможно. Господь, дав на горе Синай богоизбранному народу Закон, установил и правила относительно свидетелей: «По словам двух свидетелей или трех свидетелей должен умереть осуждаемый на смерть: не должно предавать смерти по словам одного свидетеля» (Втор. 17, 6). .

. Еврейское судопроизводство предусматривало полную тождественность показаний свидетелей. Во время суда над Иисусом Христом *было допущено два нарушения судопроизводства, касающихся свидетельских показаний. Не было испытания свидетелей: каждого судьи должны были допросить отдельно от других свидетелей и показания их тщательно исследовать. Закон требовал пригласить и свидетелей-защитников. Это требование выполнено не было.
На суде над Иисусом Христом старейшины и члены синедриона привлекали многих для свидетельства, но их показания оказывались юридически несостоятельными. В Святом Евангелии они названы «лжесвидетелями» (Мф. 26, 60–61; Мк. 14, 55–56). Должно напомнить, что, согласно закону, лжесвидетель подвергался тому наказанию, которое ожидало оговариваемого им подсудимого. Печально, но верно: члены синедриона в ту ночь суда над ненавидимым ими Учителем забыли эту элементарную юридическую норму древнееврейского права. Ни один лжесвидетель суду не подвергся. Последними были приглашены мнимые свидетели, которые вспомнили слова Спасителя: «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2, 18–19), сказанные иудеям, требовавшим от Него знамения, подтверждавшего Его власть изгонять из храма торговцев. Трудно определить, какое именно преступление видели в этих словах лжесвидетели.

Судьи же Иисуса, ставшие на путь греха, увлеченные его внутренней логикой, стали усугублять беззакония. Грубое правовое нарушение было в том, что суд не исследовал мессианские права Того, Кто назвал Себя Христом. Если в эту ночь члены высшего судебного органа не были готовы это сделать, то они обязаны были отложить заседание. В эти драматические для членов синедриона минуты правовое сознание представителей высшего судебного органа Израиля было полностью связано ненавистью к Узнику. Допущено было еще одно грубое нарушение судопроизводства: подсудимый не мог быть осужден на основании самопризнания. Древнеиудейский законодатель ясно понимал таящуюся здесь великую опасность. Талмуд («Санхедрин», III, 4) не придавал никакого значения в уголовном процессе как показаниям родственников подсудимого, так и признанию вины самим обвиняемым: никто не может признать себя преступником, потому что пристрастно относится к себе: «Если сам обвиняемый сказал: «я могу привести доводы в свое оправдание», то его слушают, а если он сказал: «я могу привести довод в свое обвинение», то его заставляют молчать с выговором» («Санхедрин»; Тосефта, 9, 4).
Суд синедриона закончился осуждением на смерть Спасителя мира.

Поскольку заседание синедриона, на которое был приведен Иисус Христос, представляло суд, то возникает вопрос: по какому именно закону был вынесен смертный приговор Спасителю мира? Исследователь испытывает затруднение перед этим вопросом. Обратимся к Евангелию: “первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я, и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных” (Мк. 14. 61–62). Члены суда признали Его повинным смерти за то, что Он назвал Себя Сыном Божиим. Но такого закона не было в Израиле. О Предвечном рождении Бога Сына в священных ветхозаветных книгах есть указание, но дано оно прикровенно (Пс. 2, 7). Поэтому и не было закона, наказывающего за самозванное объявление себя Сыном Божиим