Бог не допустит то, что не по силам
перенести. Но, кажется порой,
что Небо – окна навсегда закрыло
и не желает говорить со мной.
Бог не допустит, знаю я из Слова,
И всё ко благу моему дано…
Но, почему так тяжело мне снова,
ведь я – дитя Его, уже давно?..
Чтоб научиться мне Его уставам –
вот для чего страдание и боль.
Ведь, их пройдя, душою крепче стану
и светом будет свет, и солью – соль.
Бог не допустит то, что не по силам.
Богданова Наталья

НЕЛЬЗЯ НАЗВАТЬ ГЛУПЦОМ ТОГО, КТО ОТДАЁТ ТО, ЧТО НЕ В СИЛАХ СОХРАНИТЬ, ЧТОБЫ ОБРЕСТИ ТО, ЧТО НЕВОЗМОЖНО ПОТЕРЯТЬ.

..

Псалм 2.11-12
Служите Господу со страхом
и радуйтесь с трепетом.
Почтите Сына, чтобы Он не прогневался,
и чтобы вам не погибнуть
в пути [вашем],
ибо гнев Его возгорится вскоре.
Блаженны все, уповающие на Него.

Кого ты хотел удивить?
Ты можешь ходить как запущенный сад,
А можешь все наголо сбрить -
И то, и другое я видел не раз,
Кого ты хотел удивить?
Ты верил в гитару, в Битлов и цветы,
Мечтая весь мир возлюбить,
Но все эти песни придумал не ты.
Кого ты хотел удивить?
Скажи мне, чему ты рад?
Постой, оглянись назад!
Постой, оглянись назад -
И ты увидишь,
Как вянет листопад
И вороны кружат
Там, где раньше был цветущий сад.
Ты стал бунтарем, и дрогнула тьма.
Весь мир ты хотел изменить.
Но всех бунтарей ожидает тюрьма,
Кого ты хотел удивить?
Теперь ты устал и тебе все равно,
Как жизни остаток прожить,
И тут на тебя все похожи давно,
Кого ты хотел удивить?
Ты думал собой осчастливить весь свет,
Сияньем его озарить.
Но ветер подул - и тебя уже нет,
Кого ты хотел удивить?

*1979 г. Андрей Макаревич

Я в лес бежал из городов,
В пустыню от людей бежал…
Теперь молиться я готов,
Рыдать, как прежде не рыдал.
Вот я один с самим собой…
Пора, пора мне отдохнуть:
Свет беспощадный, свет слепой
Мой выпил мозг, мне выжег грудь.
Я грешник страшный, я злодей:
Мне Бог бороться силы дал,
Любил я правду и людей;
Но растоптал я идеал…
Я мог бороться, но как раб,
Позорно струсив, отступил
И, говоря: «Увы, я слаб!» —
Свои стремленья задавил…
Я грешник страшный, я злодей…
Прости, Господь, прости меня.
Душе измученной моей
Прости, раскаянье ценя!..
Есть люди с пламенной душой,
Есть люди с жаждою добра,
Ты им вручи свой стяг святой,
Их манит и влечет борьба.
* * * * *Меня ж прости!..»
1902 г. Никоай Гумилёв

Отцы пустынники и жены непорочны,
* *Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
* *Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
* *Сложили множество божественных молитв;
* *Но ни одна из них меня не умиляет,
* *Как та, которую священник повторяет
* *Во дни печальные Великого поста;
* *Все чаще мне она приходит на уста
* *И падшего крепит неведомою силой:
* *Владыко дней моих! дух праздности унылой,
* *Любоначалия, змеи сокрытой сей,
* *И празднословия не дай душе моей.
* *Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
* *Да брат мой от меня не примет осужденья,
* *И дух смирения, терпения, любви
* *И целомудрия мне в сердце оживи.
*
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *1836 г. * А.Пушкин

Неверующему

Вся в ожидании планета,
Чего-то ждем и я и ты...
Ты ожидаешь конца света,
Я ? окончанья темноты!

"БОДРСТВУЙТЕ И МОЛИТЕСЬ! "
В Саду преклоняет колени Христос
И раз, и другой, и третий...
А после молитвы, встав во весь рост,
Он ярых противников встретил.
Молитва для нас словно крылья для птиц.
Молитесь! - несется из Сада,
В час грозный пред Богом падайте ниц,
Перед людьми чтоб не падать.
Автор неизвестен

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: "Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.
Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.
Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.
Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.
Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты".
* * Борис Пастернак

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.
Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.
Он разбудил их: "Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст".
И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди -- Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Гефсиманский сад.
Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.
Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.
В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: "Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной".
Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.
Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.