Угрюмый прохожий хоть в солнце, хоть в дождь
Бежит поскорее, чтоб спрятаться прочь.
Житейской рутиной окутана жизнь,
И кто его сможет понять и простить;
Покрыть своей лаской, защитой, любовью,
Ведь сердце его всё изранено болью?
Быть может, он в детстве был кем-то обижен,
А может, был просто он *слишком изнежен?
Но чёрствое сердце - дитя не заметит,
Жестокое с детства – обидой ответит.
И нет ничего ведь печальней на свете,
Чем равнодушие к брошенным детям.
Пытаюсь понять, почему так бывает,
Что взрослые люди детей забывают…
И впрочем, не важно чужой или свой,
Оставленный Кроха – он самый родной.
Ах, сколько таких вот оставленных Крох?
Как тяжко на сердце от мыслей и слов.
И тянет ручёнки в надежде малыш…
- Услышь меня, мама и папа, услышь!

1-е Иоанна, глава 2. 15 Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. 16 Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего.