Собственно говоря, какую цель мы преследуем, из недели в неделю рассказывая о распространенных среди евреев профессиях?

Во-первых, чтобы не считать, что кроме профессий лавочника и ростовщика у наших предков никаких других способов прокормить себя и свою семью не было. Во-вторых (и, наверное, в-главных), показать, сколь сложным социальным организмом была любая еврейская община, где каждый (в мирные времена, разумеется) занимал свое место и все, таким образом, поддерживали друг друга. В случае с русскими евреями, такой ячейкой было местечко, тот самый штетл, где протекает действие большинства произведений Шолома Алейхема, где развивался еврейский фольклор и кипела самостоятельная общественная и культурная деятельность. Нам это особенно интересно, ибо все наши предки (раньше или позже), вышли из штетла. Повторяем: такой сложный состав имело каждое местечко. Ну, а уж коли оно было совсем крошечным, то всегда знали адрес нужного специалиста из соседнего местечка.
К примеру, какой-нибудь богач-эстет мог на свадьбу своего сына пригласить не местных халтурщиков, а бадхена аж из самой Коломыи. А колэмаер бадхен был настолько известен на Западной Украине, насыщенной еврейским населением, что о свадьбе с его участием рассказывали никак не реже и не менее восторженно, чем о пении Муслима Магомаева на азербайджанской свадьбе у начальника райотдела милиции. Кстати, Магомаев на таких свадьбах никогда не пел, но рассказывали об этом все как бы слышавшие. Вот и колэмаер бадхен — мог и не быть, а все с восторгом повторяли: «Ой, а колэмаер бадхен — дус гевейн а идл!» (что не дословно можно перевести как «Во дает коломыйский бадхен!».