Того, кто в тьме кромешной прозябает,
Того, кто жизнь влачит, едва дыша,
Того, кто в луже жажду утоляет.
Зовёшь и тех, кто от греха ослеп,
Чьи уши слышать правду не желают,
Кто погребён при жизни в тёмный склеп,
И чья душа в болоте утопает.
Зовёшь так тихо, в колокол не бьёшь.
Как мать зовёт ребёнка, очень нежно:
«Приди ко Мне, и если ты придёшь,
Я всё прощу – не вспомню грех твой прежний,
Ведь ты Меня совсем-совсем не знал,
Но я – Господь, твоё Я имя знаю,
Не ты Меня, а Я тебя искал,

Чтобы любовь Твоя их осияла.
Разумный человек так низко пал,
Что образ Божий стал в нём тенью жалкой,
Умом своим почти до звёзд достал,
А душу сделал самой грязной свалкой.
Безумный мир, отвергнувший Творца,
Стремится отыскать своё начало,
Не думает о близости конца,
А времени осталось очень мало.
И вот теперь, спустя так много лет
С тех пор, Иисус, как мы Тебя распяли,
Ты всё зовёшь к Себе, даруя свет,
И хочешь всех избавить от печали.
Так долго медлишь, ждёшь, что, может быть,
Ещё одна душа к Тебе вернётся,
Ещё одну успеешь Ты простить,
Хотя бы ту, что над Тобой смеётся.
Зовёшь того, чья голодна душа,

Спаситель мой…
(Л. Васенина)

Спаситель мой, так больно слышать мне,
Как мир безумный над Тобой смеётся,
Смеётся – и лежит на самом дне
Глубокого и мрачного колодца.
Смеются те, кто должен слёзы лить,
Кому бы в прахе пред Тобой склоняться,
Рыдать, прощенья у Тебя просить,
Как страшно смертнику перед концом смеяться.
Смеясь, несут груз тяжкий на плечах,
Смеясь, боятся смерти, жить боятся,
И с каждым днём терзает душу страх.
Над чем вы завтра будете смеяться?
Кощунством диким этот смех звенит
В те дни, когда весь мир – перед паденьем,
Когда от грешных дел земля горит,
Когда давно пора искать спасенья.
Но ищут что угодно на земле:
От грязных дел до ложных идеалов,
И только не спешат прийти к Тебе,

Быть свечкою в Божественных руках,
И воском тёплым меж ладоней таять.
Всегда гореть, о горнем помышляя,
И светом ярким разрезая мрак...
Пусть хочет ураган задуть свечу,
И толпы палачей спешат в атаку...
Господь всегда хранит свечи огарок,
И помогает, подставляя ей плечо.
Свеча, гори! Чтоб растопить весь лёд
В сердцах холодных, скованных грехами.
Горящую свечу под стол не ставят,
Она ведь всю себя нам отдает...
Свеча живет, не долог её век.
Боль пламени её жизнь выжигает,
Но пламя это душу очищает.
Чтоб послужив другим — сгореть и умереть.
Кто вспомнит о свече сей на Земле?
Возможно тот, кого она согрела,
Иль тот, кому дорога посветлела...
Но прежде тот, кто стать свечей сумел.
Свеча передает другим огонь!
Святой огонь, божественный, бессмертный,
Он оживляет человеков смертных,
И дарит веру нам, надежду и любовь!

Орел парил над морем синим,
И взоры даль его влекла,
И струи воздуха тепла,
Орлу летать давали силу.
Он мог парить, отдавшись ветру,
И взмах крыла так редок был,
Внизу под ним корабль плыл,
Орел парил, внимая ветру.
Его глазам открыто было,
То, что корабль постичь не мог,
И свыше был открыт чертог,
Откуда ветер черпал силу.
Орел парил над морем синим,
И взоры даль его влекла,
И в струях воздуха текла,
Та благодать, давая силу.
Наталья Минаева.

Пора тебе душой в простор
Молитвенно подняться,
Пора поднять к Иисусу взор
И лишь Ему отдаться.
Пора тебе, как наш орёл,
Как он нашёл сноровку,
Порвать в себе, живя сред зол,
Неверия верёвку.
Но как порвать, чем разрубить?
Путём лишь покаянья,
А в сердце благодать впустить,
Открыв Ему желанья.
И это сделай вот сейчас,
Чтоб быть освобождённым,
К Христу приди скорее ты,
И будешь ты спасенным.
И поспеши! Пора тебе
Свободным быть отныне.
О, обратись к Христу в мольбе
Здесь, в горестной долине.
И об орле прими пример:
Как тот нашел спасение,
Открой Иисусу сердца дверь,
Сейчасприми решение!

Но вот работа позади,
Веревка оборвалась,
И радость полная в груди
В нём больше наполнялась
Орёл наш крылья распрямил
И побежал свободно,
Вздохнул... и сколько было сил,
Взлёт совершил проворно.
И, поднимаясь к облакам,
Летел он в восхищении,
Летел он к синим небесам
В свободном размышлении.
Пример нам этот говорит,
Что значит быть свободным,
Как хорошо пред Богом жить
От всех грехов прощенным!
Но, если кто пришёл к нам вдруг
В общение святое,
Нам о себе скажи ты, друг,
Душа твоя в покое?
Скажи, о, чем душа полна,
Наверное дум, сомненья?
Ответь, не связана ль она
Веревкою неверья?
А ведь тебе служить Творцу
Давно пора душою,
Идёшь к какому ты концу
В пути своей ногою?

Не раз на небо он свой взгляд
Так поднимал тоскливо,
И даже весь его наряд
Не стал похож на диво.
Собой он очень тощий стал,
Плохая стала доля,
И безуспешный взгляд свершал,
Вот что даёт неволя.
Но вот однажды наш орёл
На утреннем рассвете
Верёвку взором всю обвёл,
Решил в своем совете:
А если разорвать
Сию веревку ныне,
И вновь на воле обитать,
Узрев моря, пустыни?
Но как? Да клювом же своим
Порвать верёвку можно!
Не без старания, большим
Побег свершить возможно.
И вот, орёл наш непростой,
Своим он клювом грозно
Он по веревке стал большой
Бить крепко, даже точно.
Удар один, другой, ещё,
Ещё удар продлился,
Дыша в работе горячо,
Орёл наш всё трудился.

Прекрасен он лишь потому,
Что он живёт в свободе.
И кто бы равным был ему
Из птиц в его полёте?!
И вот однажды сам он был,
Один. Орёл поднялся ввысь,
То низко над землей парил
И... в сети ворога попался.
Он на приманку налетел
Помимо своей воли,
И врезультате стал удел -
Быть пленником.Вневоле.
И что случилося потом...
Охотник, птицу взявший
Привёз орла в богатый дом,
С охоты чуть уставший.
И тот орел верёвкой там
За ногу был привязан,
И показать свой вид гостям
Он был тогда обязан.
И птичий царь наш стал другой,
Достоинством стал ниже,
Не раз пытался он порой
В полёт подняться выше.
Но ввысь подняться он не мог -
Веревка всё ж мешала,
И наш орёл стал видом плох -
Его тоска снедала.

О, как орла прекрасен вид,
Особенно, когдапорою
Он в вышине парит
Над чудною землёю.
Собою он тогда могуч,
Красив на восхищение,
Вот он достиг высоких туч,
Его сильно стремление.
И чем вышеего полёт,
Глазами зорче видит,
Как на земле река течёт,
И чем природа дышит.