(1 Кор. 9, 13-18; Мф. 16, 1-6). Фарисеи и саддукеи просили Господа показать им знамение; а того и не видели, что знамение у них было перед глазами. Господь Сам был знамением; Его учение и дела ясно показывали кто Он; другого свидетельства не нужно было. "Дела, которые творю Я. . , они свидетельствуют о Мне" (Ин. 10, 25), говорил Он иудеям. Лицо неба, обличал их Господь, различать умеете, а знамений времен не можете. Отчего так сделалось с ними? Оттого что они жили внешнею жизнью, а внутрь себя не входили. Без собранности же, без внимания и самоуглубления, дел Божиих ни заметить, ни уразуметь нельзя. То же продолжается и доселе. Христианство у всех перед глазами, как истинное знамение Божие, а смотрящие на него не видят того, колеблются в вере и отступают. Очи их теряют способность видеть на нем печать божественности, и они готовы просить особых знамений с неба, подобно иудеям. Но знамение не дается и не дастся, потому что ищущие ищут того только искушающе, а не за тем, чтобы идти путем Христовым. Ты только вступи на этот путь, и с первого же шага увидишь, что он божествен, ведет к Богу и Бога к тебе приближает. Иудеям сказал Господь: "знамение не дастся. . . только знамение Ионы пророка". И нынешних неверов провидел Господь и им предуготовил ответ: "явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные. . . " (Мф. 24, 30).

(Лк. 4, 22-30). Назаретяне дивились слову Господа, а все же не веровали: помешала зависть, как открыл Сам Господь. И всякая страсть противна истине и добру, зависть же больше всех, ибо существо ее составляют ложь и злоба; эта страсть самая несправедливая и самая ядовитая и для носящего ее, и для того, на кого она обращена. В малых размерах она бывает у всякого, коль скоро равный и тем более худший берет верх. Эгоизм раздражается, и зависть начинает точить сердце. Это еще не так бывает мучительно, когда и самому открыта дорога; но когда она заграждается, и заграждается тем, к кому уже зачалась зависть, тогда стремлениям ее нет удержу: тут мир невозможен. Зависть требует свержения с горы своего противника и не успокоится, пока как-нибудь не достигнет этого, или не сгубит самого завидующего. Доброхоты, у которых симпатические чувства преобладают над эгоистическими, не страдают от зависти. Это указывает путь к погашению зависти и всякому мучимому ею. Надо спешить возбудить доброхотство, особенно к тому, которому завидуешь, и обнаружить это делом, - тотчас зависть и стихнет. Несколько повторений в том же роде, и, с Божией помощью, она совсем уляжется. Но так оставить ее - измучит, иссушит и в гроб вгонит, когда не одолеешь себя и не заставишь делать добро завидуемому.

(1 Кор. 10, 5-12; Мф. 16, 6-12). "Берегитесь закваски фарисейской и саддукейской", сказал Господь. Саддукеи - образец беспечности; фарисеи - представители людей, носящих лицо ревнителей. Те ничего не делают, а эти будто и хлопочут, но на деле у них ничего не выходит. У нас на них походят увлекающиеся идеями гуманности. Послушать, так только и речей что о благе народа, а народу никакого блага от этого не прибывает, ибо только говорят, а не делают. У них гуманность напускная, показывают только вид, что имеют ее, а в сущности это эгоисты. Речи не требуют жертв - ну, они и расточают их, а коснись дело до жертв, они и назад. Нынче почти все лицедеи; одни перед другими рисуются, как ревнители блага и особенно просвещения, и все остаются очень довольны когда успеют засвидетельствовать словом, что они действительно таковы. Оттого у нас коль скоро появится какое либо благотворительное начинание - толки подымутся повсюду, а дело все-таки не спеется. Жертв от них не жди; им нужды нет до других, лишь бы их дела шли хорошо. Но бывает и так, что не ломая головы над планами облагодетельствования ближних, они жертвуют лишь бы отделаться. То и другое осудил Господь, а велел нам преисполняться искреннею любовью друг к другу, которая не любит рисоваться.

(1 Кор. 10, 12-22; Мф. 16, 20-24). Когда св. апостолы исповедали Спасителя Сыном Божиим, Он сказал: "должно. . . пострадать. . . и быть убиту". Дело созрело, оставалось только завершить его крестною смертью. То же бывает и в ходе нравственного преуспеяния христианина. Пока он в борьбе со страстьми, враг еще надеется как-нибудь искусить его, но когда страсти улягутся, и у врага не достает уже силы возбуждать их, тогда он воздвигает внешние искушения, всякого рода, - напраслины и притом самые чувствительные. Он метит заронить мысль: "ну, из-за чего трудился и боролся? Никакого нет тебе от этого проку". Но когда он заготовляет таким образом войну со вне, Господь труженику Своему ниспосылает дух терпения и, прежде чем враг успеет поднять какую-либо беду, заготовляет в сердце его воодушевленную готовность на всякого рода страдания и неприязни, и кознь врага не удается. Как Господь сказал о Себе: "должно пострадать", так и они испытывают некоторое жаждание прискорбности. И когда они наступают, то с радостью встречают их, пьют их, как жаждущий пьет прохладительную воду.

(1 Кор. 10, 28-11, 7; Мф. 16, 24-28). Господь от хотящих последовать Ему требует решительного самоотвержения: "отвергнись себя". Можно это выразить и так: брось свои интересы и преследуй одни интересы Господа. Это исполнишь, когда будешь всегда творить угодное Ему. Как же это сделать? Смотри внимательно за тем, что в тебе внутри и что около тебя во вне, и строго определив как угодно Господу, чтобы ты поступил в таком и в таком случае, внешнем или внутреннем, поступай так, не жалея себя и не вмешивая сюда своих расчетов, с полным самоотвержением. Скажешь: определить это мудрено. Нет, не мудрено. У нас есть заповеди ясные и определенные; они выражают все, что угодно от нас Господу. Остается только сделать применение их к данному случаю, а это не представляет больших трудностей. Достаточно иметь здравый смысл. Не догадаешься - спроси у духовного отца своего или у другого кого, чье слово уважаешь, и поступи по указанию. Но всячески лучше изощрять свое рассуждение посредством чтения слова Божия и отеческих писаний, чтобы всегда иметь решителя с собою.

(Мф. 17, 10-18). Об Иоанне Предтече сказал Господь: "Илия уже пришел, и не узнали его". Отчего это? Оттого что не внимали путям Божиим и не интересовались ими: у них было другое настроение, другие вкусы, другое воззрение на вещи. Вне круга Божественных вещей, у них догадливость была в силе, а в этом круге они ничего не смыслили по отчужденности от него. Внутреннее настроение образует и свое чутье, которое тотчас подмечает и определяет знакомое ему, как бы оно сокрыто ни было. Художник, ученый и экономист смотрят на одну вещь равно внимательно, но суждение о ней произносит всякий по своему - тот по красоте, другой по причинным отношениям, третий по выгодам от нее. Так и иудеи: как были настроены, так и судили об Иоанне, а потом и о Спасителе, а поскольку были настроены не по Божьему, то и не поняли их, совершавших дело Божие. Вот и ныне не стали понимать ни Предтечи, ни Господа - и творят с ними как хотят. Поднялось скрытное гонение на христианство, которое стало прорываться и явно, как недавно в Париже. Что там сделалось в малом объеме, того надо ожидать со временем в больших размерах . . . Спаси нас, Господи!

(Рим. 13, 1-10; Мф. 12, 30-37). "Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое". Что положишь в сокровищницу, то и получишь: положишь золото - золото и возьмешь; положишь медь - медь и возьмешь. Оно, конечно, и медное можно выдать за золотое, но знаток тотчас узнает подлог. Как же сделать, чтобы в сокровищнице нашей было одно золото, то есть в сердце одно добро? Сердце по естеству сокровище благих; лукавое пришло после. Возьми же анатомический нож внимания и несаможаления; отделяй неестественное и отрезай его. Лукавое одно за другим будет уходить, а благое крепнуть и расширяться; останется, наконец, одно благое. Дело все в том, как определить естественное и неестественное. Нынешних естественников не слушай; они все навыворот толкуют: что естественно, то у них неестественно, а что неестественно, то у них естественно, - называют лукавое добрым, а доброе лукавым. Смотри, что говорит Господь в Евангелии и св. апостолы в писаниях своих, и по их указаниям определяй естественное. Так, наконец, соберешь много благого и будешь износить его из сердца. Молись Духу Святому: "сокровище благих, усокровиществуй благое в сердце моем"!

(Мф. 14, 14-22). Перед чудным насыщением пяти тысяч человек, ученики Господни хотели, чтобы народ был отпущен, но Господь сказал им: "не нужно им идти, вы дайте им есть". Заучим это слово, и всякий раз как враг будет внушать нам отказать просящему, будем говорить от лица Господа: "не нужно им идти, вы дайте им есть" - и дадим, что найдется под рукою. Много отбивает враг охоты благотворить, внушая, что просящий может быть не стоит, чтоб ему подано было, а вот же Господь не разбирал достоинства возлежащих: всех одинаково угостил, а, конечно, не все были одинаково Ему преданы; были, может быть, и такие, которые потом кричали: "распни". Таково и общее Божие промышление о нас: "Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Мф. 5, 45). Если бы Господь помог нам хоть мало-мало быть милосердыми, "как Отец наш небесный милосерд"!

(1 Кор. 11, 31-12,6; Мф. 13, 1-11). "Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное". Детское строение сердца образцовое. Дети, пока не раскрылись в них эгоистические стремления, - пример подражания. У детей что видим? Веру полную, нерассуждающую, послушание беспрекословное, любовь искреннюю, безпопечение и покой под кровом родителей, живость и свежесть жизни, с подвижностью и желанием научаться и совершенствоваться. Но Спаситель особенно означает одно их свойство - смирение: "кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном". Ибо коль скоро есть смирение настоящее, то и все добродетели есть. Оно тогда и является в совершенстве, когда другие добродетели уже расцвели в сердце и приходят в зрелость; оно венец их и покров. Это тайна жизни духовной о Христе Иисусе Господе нашем. Чем кто выше, тем смиреннее, ибо он яснее и осязательнее видит, что не он трудится в преуспеянии, а "благодать, которая в нем"; и это есть "мера возраста исполнения Христова". Ибо главное во Христе Иисусе то, что Он "смирил Себя, послушлив быв даже до смерти".

(1 Кор. 12, 12-26; Мф. 18, 18-22. 19, 1-2. 13-15). Желая знать сколько раз должно прощать брату, св. Петр спросил, предрешая: "прощать ли до семи раз?" И сказав это думал, что назначил самую большую меру. Как коротко терпение человеческое! Господь же, применяя Свое долготерпение к нашим немощам, определил: "не говорю тебе до семи, но до семижды семидесяти раз". Это то же что сказать: всегда прощай, и не думай не прощать. Всепрощение и будет отличительною чертою христианского духа, как всепрощение - источник и постоянная поддержка жизни в нас о Господе, от лица Божия. Всегдашнее прощение всем всего есть внешняя одежда христианской любви, которая по апостолу "долготерпит, милосердствует, не раздражается, все покрывает" (1 Кор. 13, 4-7). Оно же самое верное ручательство за прощение и на последнем суде, ибо если мы отпустим, отпустит и нам Отец наш небесный (Мф. 6, 14). Таким образом, если хочешь в рай - прощай всем, искренно, от души, чтоб и тени не оставалось неприязненности.