Распятие христиан - исторический рассказ

[admin]

Распятие христиан, мужественно принявших пытки и смерть, оказало воздействие, обратное желаемому. Не только тайные христиане, которых в городе было немало, но и люди, безразличные к христианству, осуждали Ветилия и говорили, что не мешало бы распять тех, кто восстановил против римских законов сельских жителей и довел город до голода.


Вот в это время отряды багаудов и подошли к Августодуну и стали вокруг него лагерем. Несмотря на предпринятые меры, нескольким ремесленникам удалось перебежать к багаудам, и их вожди узнали об обстановке в городе. Аманд и Элиан поняли, что не следует, рискуя жизнями, взбираться на стены с помощью припасенных лестниц. Город сам упадет к их ногам как перезревшее яблоко.

Развязка наступила быстрее, чем они рассчитывали. Утром девятого дня с начала регулярной осады распахнулись Лугудунские ворота и оттуда выбежали люди с обнаженными мечами, знаками и криками показывая, что путь в город открыт.

— Гладиаторы! — крикнул Элиан.

Да, это были гладиаторы прославленной в Галлии Августодунской школы. Элиан, изучавший историю, как-то рассказал Аманду о событиях почти трехсотлетней давности, о мятеже гладиаторов Капуанской школы во главе со Спартаком и что из этого вышло, о том, как несколько лет Рим терпел поражение в боях с гладиаторами.

Слушая Элиана, Аманд недоверчиво покачивал головой.

— Я думаю, что это басни,— сказал он, когда Элиан закончил рассказ.— Я видел стогны гладиаторской школы Августодуна. Наверное, в Капуе были такие же. Как через них переберешься! А если ему удалось это сделать, кто встанет на сторону гладиаторов? Ведь это отпетые люди!

[admin]

Арборий вместе с другими просителями стоял в левой части «золотого зала», так называли зал для приемов во дворце Никомедии. Просители стояли слева, а высшие сановники империи и сиятельные министры — справа. Сосед Арбория нашептывал ему: «Как появится, сразу вались на землю и не вставай, пока не скажет: «Приветствую!»


— Тише вы! — раздраженно произнес человек в плаще, затканном золотом.— Забыли, где находитесь!

Арборий знал этого человека с надменным лицом. Его звали Валерианом, и он имел титул «сиятельный управитель государственных имуществ». Прибыв в Никомедию, он направился сразу к нему. Но увидел только, как Валериан садится в крытые носилки. Попасть к Валериану на прием оказалось невозможным, ибо после возвращения императора в Никомедию все министры находились во дворце.

Бродя вокруг дворца. Арборий познакомился с таким же просителем, как он сам. Тот ему объяснил, что раз в месяц «золотой зал» открывается для избранных просителей. «Избранными» были те, кто мог дать пару золотых начальнику стражи. Поэтому из сотен просителей, осаждавших дворец, на прием попало не более десяти.

Откуда-то появился дворецкий со своими помощниками и, звеня ключами, подошел к дверям. Раздался щелчок открываемого замка. И тотчас же все повалились на землю. Лежа на земле, Арборий одним глазом видел вступающие в дверь сапоги и край пурпурного одеяния. Сапоги проследовали в центр зала, где находился трон, и поднялись на возвышение. Послышался звук придавливаемого сиденья. И сразу после этого послышалось:

— Приветствую!

Арборий неуклюже поднялся, едва не свалив соседа. У него не было привычки кланяться. В Августодуне кланялись ему.

[admin]

На троне сидел человек лет пятидесяти, с грубыми и резкими чертами лица. Его короткие седые волосы покрывала расшитая» жемчугом диадема, казалось бы, снятая с чужой головы и несколько смягчавшая его лицо, которому более подошла бы солдатская каска. Говорили, что Диокл, так его звали до получения высшей власти, родился в воинском лагере, был сыном солдата и лагерной торговки, долгие годы сам тянул солдатскую лямку, благодаря настойчивости и железной воле дослужился до начальника войск провинции Мезии, затем при императорах Каре и Нумериане стал начальником личной стражи и после смерти Нумериана, здесь в Никомедии, был провозглашен императором и получил имя Диоклетиан.


Не успел Диоклетиан обвести взглядом зал, как перед троном появился человек в белом, судя по одежде, жрец, и, развернув свиток, стал читать:

— Великий и божественный господин наш Диоклетиан, единосущный сын Юпитера — Солнца. Ты сам наше светлое и всеблагое Солнце, обнимающее божественными своими очами всю державу и принесшее на землю золотой век. Скорее высохнет Евфрат и Данувий повернет вспять свои воды, чем ты перестанешь побеждать. Для твоего

имени нет пределов. Твоим победам нет счета и числа.

Слушая это славословие, Арборий недоумевал. О каких победах говорит жрец? Ведь Диоклетиан еще никого не победил, а в битве с Карином потерпел поражение и только потому, что Карина убили его солдаты, стал самодержцем. «Наверное, так положено обращаться ко всем императорам, как побеждавшим, так еще не бравшимся за оружие?» — подумал он.

— Слава тебе во веки веков, всемогущий, августейший, всемилостивейший! — закончил жрец.

Император милостиво кивнул жрецу и обратил взгляд к просителям.

В это мгновение Арборий вышел вперед и упал на землю:

— Встань, любезный,— проговорил император.— Скажи, кто твой обидчик. Чего ты хочешь?

— Для себя я ничего не хочу,— ответил Арборий, вставая.— Я прошу помощи, божественный, для подавления бунта, угрожающего твоим верным слугам и тебе самому.

— Бунта! — голос императора прозвучал резко и угрожающе.— Кто же поднял бунт?

— Я из Августодуна, в области которого управляю твоими землями. Колоны, поднятые смутьянами, отказались платить подати и огромной массой окружили Августодун, а затем ворвались в него. Мне удалось скрыться через подземный ход. По пути сюда я видел Галлию, захваченную бродягами, которые называют себя багаудами. По дорогам не пройти и не проехать.

— Максимиан! — крикнул император.

Из группы придворных вышел военный с квадратным лицом и упал в ноги императору.

— Максимиан! — повторил император.— Готовь войско к походу. Перед

отправлением зайди ко мне.